Этот фильм в 1968 году вызвал жаркие споры не только среди зрителей — старшеклассников, но и среди зрителей – учителей. Конец шестидесятых годов символизировал собой, по сути, завершение широкой политической оттепели. Нет, конечно, не возвращалась сталинская идеология, которая не терпела инакомыслия в принципе. Но и той вседозволенности, которой буквально взорвалась культура в начале шестидесятых, тоже уже не было. Появились цензурные рамки, и советское кино потихоньку стали в эти рамки загонять.
На киностудиях, под видом демократических художественных советов, создавались настоящие контрольные органы, которые следили за качеством кинопродукта. Но их главная задача заключалась в пресечении любых проявлений критики существующих советских порядков и коммунистической идеологии. И эти проявления искали везде, даже в невинных детских сказках.
Позже, уже в конце девяностых годов, режиссер этой картины Станислав Сергеевич Ростоцкий вспоминал, что сценарий утвердили, как современную драму о школьных буднях, где главным положительным героем фильма был бывший фронтовик, талантливый учитель истории, обучающий детей добру и справедливости на примерах российских революционеров.
Но в то же время, персонажи учителей в этом фильме показаны как обычные люди, со своими недостатками и проблемами. Раньше учителей, обычно, возносили в ранг безупречных «икон», у которых по определению не должно было быть недостатков. Поэтому в этом плане кинокартина, безусловно была новаторской. Причем сценарий был написан очень хитро, чтобы раньше времени это «новаторство» никто из цензоров не заметил.
Интересно и то, что это не заметил и Вячеслав Тихонов, когда первый раз прочитал сценарий. Он очень уважал Ростоцкого как режиссера, но вначале отказался от роли. Она показалась ему скучной и неинтересной, да и сам фильм, с его точки зрения, относился к типичной производственной рутине.
Станислав Сергеевич не хотел раньше времени раскрывать ему свою задумку, но в то же время на роль учителя Ильи Семеновича он хотел только Тихонова. Поэтому он применил свой безотказный приём: «Если ты мне друг — ты должен это сыграть!». Тихонову пришлось согласиться.
На роли школьников 9-го «В» класса набрали настоящих старшеклассников, кроме ключевых персонажей (Кости Батищева, Риты Черкасовой, комсорга Нади, Сыромятникова, и т.д.), которых сыграли студенты театральных училищ.
Во время съемок было несколько забавных моментов. Например, Костя Батищев по сценарию был модный парень, почти стиляга. Его сыграл Игорь Старыгин. Надо было его одеть в джинсы и модную куртку. Но такого реквизита ему по размеру в костюмерной не было. Тогда по знакомству где-то достали кусок джинсовой ткани, и в мастерской на киностудии сшили отличные джинсы, полный аналог настоящих. С заклепками, молниями и лейблом – как положено.
Модную куртку ему дал оператор картины, который ранее работал на совместном фильме в Чехословакии, и привез её из командировки. В общем, одели его соответствующе.
Так вот джинсы получились настолько классными, что позже Игорь Старыгин попросил режиссера, чтобы эти джинсы после съемок оставили ему, а их стоимость вычли бы из его зарплаты.
Фильм снимали в обычной школе в новом московском районе Медведково. По плану на съемки выделялось почти полгода, но всё сняли в рекордные три месяца, потому что Ростоцкий почти каждый день ожидал что картину могут закрыть. Дело в том, что по уже установленным правилам, через три месяца съёмочных работ, он должен был представить на худсовет первые 40% отснятых материалов. Станислав Сергеевич готовился к худшему, что его не только начнут кромсать цензоры, но и вообще захотят закрыть. Поэтом к первому показу он торопился снять не менее 90% экранного времени, и тогда закрывать картину было бы уже не целесообразно. Тогда бы её только бы правили, что уже само по себе было бы не смертельно.
Но всё обошлось достаточно удачно, и в целом фильм был принят почти в том виде, как хотели сценарист и режиссер. Но несколько правок всё же было. Например, в сцене, когда персонажи Тихонова и Печерниковой заглядывают в класс где ребята пишут сочинение на тему что такое счастье, Тихонов в первом варианте говорит: «Все напишут, что счастье в труде». В итоге, после правки, он говорит: «Все напишут, как полагается». Были вырезаны еще несколько реплик учителей и учеников, которые по мнению худсовета были двусмысленными.
И хоть фильм был принят почти без замечаний, первый пробный показ картины был не в Москве, а в Комсомольске-на-Амуре. И там же, в 1968 году прошел ограниченный прокат по местным кинотеатрам.
И возможно бы на этом всё и завершилось, но Ростоцкий через знакомых добился его показа на Московском международном кинофестивале в 1969 году. Так как в жюри сидели в том числи и международные судьи, фильм на зло цензорам киностудии, взял Золотую премию, а через год еще и был удостоен Государственной премии СССР.
Сегодня этот фильм входит в Золотой фонд отечественного кино, а Вячеслав Тихонов роль учителя Ильи Семеновича Мельникова позже считал одной из своих лучших работ.
Фотографии использованы из открытых источников.
________________________________
Подписывайтесь на наш канал – вас ждет еще много интересных историй из мира кино!
_______________________________
Читайте также:
Вся правда о советской вечерней школе. Фильм «Каждый вечер после работы» против комедии «Большая перемена»