Десять лет назад — в 2009 году — на экраны вышел фильм Сергея Соловьева «Анна Каренина», где режиссер показал свое видение классического произведения Льва Николаевича Толстого.
Когда главная героиня толстовского романа покончила с собой на железнодорожной станции Обираловка, автор не оканчивает повествование: на протяжении восьмой части Лев Николаевич описывает верообретение Константина Левина.
Соловьев на этом моменте внимание не зацикливает. Благо, что в произведении столько смыслов, что хватит на десяток фильмов. Свой фильм Сергей Александрович завершает запотевшим окном, за которым Алексей Александрович Каренин обнимает малышку Аню, который достался ему от Вронского и неверной супруги.
Соловьев делает акцент на семейных узах через Алексея Каренина в исполнении Олега Янковского. Именно с его точки зрения он задается вопросом: что делать в сложившихся обстоятельствах? Каренин у режиссера – сильный мужчина отнюдь не мелких страстей, который с достоинством проживает внутреннюю трагедию. Принять ее трудно, почти невозможно, но он живет.
Вспомните (или посмотрите) момент первого объяснения супругов – Каренин спокоен, в отдельные моменты он даже иронизирует.
А началось все именно с проблем семейных и фразу "все счастливые семьи счастливы одинаково, каждая несчастливая семья несчастна по-своему".
Разлад в семье Стивы Облонского, попытка обрести семейное счастье аристократом. вернувшимся из деревни Константином Левиным — везде "дела семейные". И среди них — Вронский — свободен и умен, но не аристократ.
Над чувствами в фильме властны только две стихии – время и металл. Первое режиссер периодически отмеряет часами на экране, а крепость металла время от времени проверяет путевой обходчик. И когда эти две стихии разрубят треугольник любви и обожания, а ним останется тот самый Каренин с ребенком на руках – семья, а точнее любовь к человеку сильнее любви к женщине. А может это и есть настоящая любовь к женщине, породившая такое смирение Каренина?
Обратимся к самому Соловьеву. Оказывается вместе с фильмов в печатном варианте выпущен сценарий с пояснением режиссера: интересное редкое издание.
«Я не скажу, что мне что-то такое концептуальное нравится в «Анне Карениной». Я просто выдумал что-то такое, о чем можно было бы с журналистами говорить. Вот это трагедия гипертрофированной совести в наше бессовестное время. И это тоже есть в романе, но это не является концепцией и быть ею не может. Там все намного значительнее и сложнее, чем больная совесть Анны. Когда мы работали над картиной, я все время думал, как бы не попасть в створ дешевых высказываний, которые понятны всем и без меня, и без Толстого, без наличия произведения и без его экранизации.
Всем же понятно, что лучше жить с совестью, нежели без совести, что совесть является первым признаком существования Бога в человеке, поскольку, когда делаешь что-то нехорошее и тебя никто при это не видит, тебя все равно что-то начинает мучить. Эти вещи понятны и без меня. Непонятно только одно, то, как гениально это написано Толстым».
Стоит также, если касаться режиссера, его тонкую самоиронию, которая встречается в большей части его фильмов. Так, в первой сцене с участием Анны Карениной в кадре беседуют две актрисы, две бывшие супруги режиссера. Первая — Екатерина Васильева говорит Татьяне Друбич (вторая супруга, тоже бывшая) — "Все мужчины, встреченные мною, были от меня без ума". К чему это? К тому, что в фильмах Соловьева, сняты ли они по литературной классике или по оригинальным сценариям, важны детали. Многие из них рождают новые смыслы фильмов и видятся на расстоянии лет.