В одном из многочисленных интервью лауреата Нобелевской премии по литературе, белорусской писательницы и журналистки Светланы Алексиевич весьма отчетливо прозвучала обида на Россию, вернее, на российское писательское и читательское сообщество. Светлана Александровна выразила неудовольствие тем фактом, что ее в России не восприняли, как шестого русского лауреата Нобелевской премии. Шестого после Бунина, Пастернака, Шолохова, Солженицына и Бродского.
Конечно, присоединиться к "большой пятерке" очень заманчиво. Все пятеро писателей — крупнейшие фигуры в мировой литературе (в том числе, Солженицын и Бродский, как бы кто к ним не относился).
Из интервью Алексиевич явственно прослеживалось: она не считает себя белорусской писательницей. Светлана Александровна, учитывая то, что пишет она на русском языке, ассоциирует себя с великой русской литературой, с Толстым, Пушкиным, Достоевским, с той же самой "великолепной пятеркой" русских лауреатов Нобеля.
И в принципе, основания для того, чтобы считать Алексиевич шестым лауреатом Нобелевской премии от русской литературы имеются. Однако, почему-то российский писательский мир от Алексиевич открестился, не принял ее. "Нет, нет, Светлана Александровна, – как будто бы сказало Алексиевич коллективное бессознательное. — Оставайтесь первым нобелевским лауреатом от Белоруссии, нам в России пока хватит этих пятерых. Мы своего шестого лауреата как-нибудь сами дождемся, без вас. При всем уважении".
И Алексиевич, похоже, обиделась. А зря.
Для тех, кто знаком с биографией Светланы Александровны, читал ее книги и понимает, как устроено ее творчество, очевидно, что Алексиевич, прежде всего, журналист, причем, журналист газеты областного, а то и районного уровня. Все ее "литературные" приемы — крайняя эмоциональность, постоянные попытки выдавить из читателя слезу — они оттуда, из газеты «Прыпяцкая праўда», в которой Алексиевич когда-то работала.
Светлана Александровна, как журналистка, просто собирала рассказы участников и очевидцев того или иного события и составляла из них книги. Текста "от автора" в произведениях Алексиевич очень мало. Более того, Светлана Александровна сама признавалась, что многие истории она взяла даже не из первых уст, а из журналов и газет.
Некоторые специалисты называют отсутствие автора в книгах Алексиевич ее достижением и чуть ли не новаторством. Однако, в 21 веке, веке блогов и Ютуб, говорить о том, что простое изложение рассказанных людьми историй) (да еще и отредактированное в соответствии с "авторской задачей" ;) , является достижением — ну, это, по меньшей мере, недальновидно.
По большому счету, книги Алексиевич находятся на уровне перестроечной и постперестроечной публицистики. Причем, не публицистики журнала "Огонек", а местной, белорусской.
Однако, собранный ею материал, безусловно, богатый и, безусловно, пробирающий при чтении. А как могло быть иначе, если она воспроизводит воспоминания участников войн, жертв Чернобыльской аварии, матерей "цинковых мальчиков"?
На Западе книги Алексиевич пользуются огромной популярностью — только "Чернобыльская молитва" была издана суммарным тиражом свыше 4 миллионов экземпляров. Для западного читателя это своего рода экзотика, это ужасное, но притягательное чтение. В России же, где каждый либо сам пережил ужасы войны, либо слышал о них рассказы от бабушки и дедушки, скомпилированные Алексиевич истории не кажутся такими ценными и уникальными.
Именно поэтому русская литература отторгла Алексиевич и ее притязания на то, чтобы встать в один ряд с Буниным, Пастернаком, Шолоховым, Солженицыным и Бродским. "Нет-нет, Светлана Александровна, вы отдельно постойте в качестве первого нобелевского лауреата Белоруссии".
Европейцы не раскусили журналистскую сущность Алексиевич, для них она — большой писатель, "многоголосый хор". В России же, где это многоголосье в свое время звучало в каждом номере журнала "Огонек", Светлану Александровну быстро вывели на чистую воду.
Так, литературоведы Сергей Морозов и Олег Пухнавцев определили творчество Алексиевич как спекулятивно-тенденциозную журналистику. Писательница Т. Толстая, автор нашумевшей антиутопии "Кысь", считает, что Алексиевич работает грубыми методами, ее творческий метод примитивен и направлен на "выжимание слезы".
Главный редактор "Литературной газеты" Ю. Поляков уверен, что книги Алексиевич — это журналистика, не имеющая к большой литературе никакого отношения. Кроме того, он отметил свойственное Светлане Александровне "имманентное фрондёрство", то есть, писательница постоянно "держит фигу в кармане в адрес властей".
Были, конечно, и голоса в поддержку Алексиевич, однако, сейчас уже вполне можно сказать, что русская литература не признала белорусского автора шестым своим нобелевским лауреатом. Бунин, Пастернак, Шолохов, Солженицын и Бродский остались впятером на сияющей (но далеко не самой высокой) вершине великой русской литературы.
Нет, Алексиевич, безусловно, вошла в русскую литературу и является ее неотъемлемой частью, как и любой автор, пишущий на русском языке. Однако, раздавая всем сестрам по серьгам, коллективное бессознательное расположило Светлану Александровну на положенном ей месте — где-то за Алесем Адамовичем.
Отсюда и обида Алексиевич. Обида совершенно напрасная, ведь коллективное бессознательное — штука совершенно беспристрастная. Русский читатель сам определяет значение тех или иных авторов. И пока в России нет равных Бунину, Пастернаку, Шолохову, Солженицыну и Бродскому.
И уж, тем более, их нет в Белоруссии.
Всем добра!
Еще больше статей про книги, про экранизации книг отечественных и зарубежных авторов, про иллюстрации к знаменитым книгам, про живопись, кино, литературу, философию, историю, интересных людей и невероятные события — на моем канале! Подписывайтесь!
Мои книги
Мой Инстаграм
Мой Фейсбук
Я на Автор.Тудей
Почитать другие статьи можно ЗДЕСЬ.