Она родилась в Санкт Петербурге в самом начале прошлого века, поэтому была свидетельницей начала первой мировой войны и последующих революционных событий. Позже актриса вспоминала, что особых потрясений от этих эпохальных событий не испытывала, хотя была уже достаточно взрослой, в мае 1917 года ей исполнилось 13 лет.
Отец будущей актрисы работал служащим на железной дороге, а мама имела небольшое модное ателье, в котором работали, помимо её, еще три швеи. Заказов хватало, поэтому семья жила вполне зажиточно. Родители были страстными поклонниками театра, не пропускали ни одной премьеры и с раннего возраста брали с собой на спектакли свою дочь. Возможно поэтому, сколько себя помнила, она всегда мечтала стать актрисой.
Вначале в школе был театральный кружок, после школы — театральное училище при Александрийском театре, которое Гликерия закончила в 20-летнем возрасте. Её сразу зачислили в труппу знаменитого театра, и она стала выступать на профессиональной сцене. Но времена в городе были не простые – разруха и голод, люди в театры ходили мало, поэтому жилось первое время очень трудно.
Однажды в театре появился новый актёр Дмитрий Васильчиков. У молодых людей вспыхнул роман, вскоре они поженились и уехали на родину мужа в Херсон, где стали выступать в местном театре. Но там ситуация была не лучше, а через пару лет отношения у них разладились и Гликерия, очень скучавшая по Санкт Петербургу, вернулась в родной город, который к тому времени уже назывался Ленинград.
Далее она несколько лет работала в разных пролетарских театрах, которых в те годы в городе было множество, пока в 1933 году не оказалась в Ленинградском мюзик-холле. Там её и заметил, уже набирающий популярность, молодой Аркадий Райкин и пригласил в свой театр миниатюр. Тогда же она вышла второй раз замуж и опять за своего коллегу – актёра мюзик-холла Семена Чеснокова. А перед самой войной Гликерия родила дочь.
Сразу после начала войны актриса отказалась выезжать с театром в эвакуацию, а пошла в военкомат проситься на фронт. И это был не юношеский порыв, а вполне осознанное решение уже взрослой женщины. Просилась на передовую медсестрой, но её взяли в артистическую фронтовую бригаду.
Она сначала возмущалась, но пожилой военком спокойно ей объяснил, что раненных с поле боя таскать любой сможет, а вот умелых актёров, чтобы поднимать настроение и боевой дух у солдат, сейчас на фронте очень не хватает.
И начались у актрисы военные будни в составе фронтового ансамбля оперетты. По три-четыре концерта в сутки, а между ними переезды и переходы с места на место. Спали по три-четыре часа в день, свой реквизит таскали каждый на себе, не раз попадали под обстрелы и бомбежки, но каждый раз выходили к солдатам с улыбками и смехом, будто приехали из другой мирной жизни. А бойцы именно так и думали, и даже не подозревали, что артисты по несколько месяцев не выезжали с передовой и спали, как и они, урывками в сырых землянках.
Когда немцы замкнули блокаду вокруг Ленинграда, Гликерия упросила начальство, чтобы её перевели в бригаду, которую готовили послать в блокадный город. Там оставались мама с маленькой дочкой актрисы. Ей удалось попасть домой и встретиться с родными. Но ненадолго, так как ей опять надо было ехать на передовую и выступать перед солдатами. Но на этот раз её фронтовая бригада поднимала дух защитникам Ленинграда, поэтому актриса часто возвращалась домой.
Но однажды, она на неделю застряла на передовой под Ораниенбаумом, где немцы вели беспрерывный огонь, и дорога в город была временно перерезана. К сожалению, в это время её мама вышла из дома, чтобы получить хлеб по карточкам, и погибла на улице при бомбежке, а 4-летняя дочь, не дождавшись бабушки дома, через три дня умерла от голода.
Позже, Гликерия Васильевна вспоминала, что всегда была мужественной и стойкой, но в тот раз от горя чуть не тронулась умом, когда вернулась домой. Но похоронив мать и дочь в общей траншее на Пискаревском кладбище (других могил в то время в городе не было), она вернулась на службу, чтобы опять, по опереточному весело, петь и танцевать перед бойцами.
Потеряв семью, она попросилась обратно в свою актёрскую бригаду на западный фронт. Начальство пошло на встречу. Во время выезда из Ленинграда по ледяной «дороге жизни», рядом с их машиной взорвался вражеский снаряд, и водитель был убит осколком. Неуправляемая машина на полной скорости ехала в полынью, но актриса, вместо того чтобы выпрыгнуть из кабины, как того требовала инструкция, перехватила руль у погибшего водителя и отвернула машину в сторону. Она знала, что в кузове находились раненые бойцы, а некоторые из них были лежачими, и они не смогли бы выпрыгнуть.
За этот поступок, актриса была награждена медалью «За боевые заслуги», а в 1943 году еще и медалью «За защиту Ленинграда».
Всего за время войны, актриса более трёх тысяч раз (!) выступала перед бойцами, за что в 1945 году была награждена орденом Красной Звезды.
После войны Гликерия Богданова-Чеснокова почти полвека проработала в Ленинградском государственном театре музыкальной комедии. Параллельно много снималась в кино. В её фильмографии более сорока киноролей. Особенно актрисе удавались комедийные образы.
В 1963 году Леонид Быков пригласил её в свой фильм «Зайчик» на роль камео, она играла приму театра. Тогда он и узнал о её героическом прошлом.
На премьере комедии в большом кинозале «Ленфильма» Леонид Фёдорович с гордостью рассказал всем присутствующим о Гликерии Васильевне, о её боевых заслугах. Завершил свое выступление известным эмоциональным выражением: «Вот из таких актрис гвозди бы делать!»
Почти двухтысячный зал встал и аплодировал смущенной актрисе, а через пару дней в «Вечернем Ленинграде» вышла большая статья, посвященная ранее неизвестной героине войны.
Гликерии Васильевны Богдановой-Чесноковой не стало в апреле 1983 года, ей было 78 лет. Похоронена актриса на Серафимовском кладбище в Санкт Петербурге.
Фотографии опубликованы из открытых источников.
__________________________
Подписывайтесь на наш канал – вас ждет еще много интересных историй из мира кино!